Перейти к содержанию

Chimera

Пользователи+
  • Публикаций

    18
  • Зарегистрирован

  • Посещение

Репутация

6 Обычный

Информация

  • Пол
    Женщина

Посетители профиля

492 просмотра профиля
  1. Chimera

    Любимые стихи любимых авторов

    Новая сказка старой Праги. Есть магия в уютных городах. Посмертная, бессмертная свобода.Есть магия забытого народа и та, что остаётся навсегда.Мне эту сказку рассказал старик, смотревший на часы на Староместской. Сам колоритный, но какой-то детский, морщинистый, как древний материк, навеки погруженный в пустоту. И он спросил на языке гуситов: "Ходили ль Вы в собор Святого Витта, и были ль Вы на Карловом мосту, где статуи воруют голоса, и муравьино ползают туристы, в толпе слипаясь зернышками риса и душами слипаясь в небесах. И если Вы там были, светлый пан, случайно Вы отдернули кулисы, и к Вам навстречу вышел тихий призрак, туманный рыцарь, невесомый пар. В доспехах, с алебардой и в плаще, и развевался плащ над тёмной Прагой сиятельной волной и пыльным флагом, и фонари сгибали руны шей. И если Вы увидели его потусторонним сердцем колокольным, то знаете, что нет ему покоя, и да пребудет с Вами волшебство, и пусть Вас духи по земле ведут туда, где нет ни боли, ни тревоги, и рыцарь показал бы Вам дорогу, но он прикован к своему мосту цепями — ни порвать, ни развязать. Он слушает, о чем молчит шарманщик. И на него глядят витражной манной цветные лучезарные глаза. Химеры сон всегда каменнолик, печаль сквозит в безликом сожаленьи. Костры, костры. Однажды на сожженье красивую торговку обрекли в далёкие-далёкие века, и пахло дымом и листвой опрелой. И так горела, так она горела, что солнце устыдилось в облаках. Ей домом стал многоконечный храм, точней, не домом стал, а целым миром. Глотают шутовской огонь факиры, не ведавшие прелестей костра, когда слова перерезают нить, когда тела беспомощней бумаги. А Прага ждёт единственного мага, рожденного двоих соединить в одну любовь, безгрешность, красоту, сплести ветрами и опутать сетью безвинную танцующую ведьму и рыцаря на Карловом мосту. Поэты ждут, алхимики, раввины, истертая булыжная тропа. Простите старику его наивность: возможно, это Вы, мой светлый пан".
  2. Chimera

    А у меня сегодня:

    Если речь идёт о хлебе, то... На 1 лепёшку: 200г просеянной муки, 150мл тёплой воды, 0.5ч.л соли и 0.5ч.л сух. дрожжей. В муку всыпать дрожжи, в воде развести соль. Влить воду в муку и замесить тесто. Оставить подниматься минут на 40 в тёплом месте. Далее выложить на присыпанную мукой доску, сформировать колбаску. Вытянуть её и в центре проделать отверстие. Выложить на противень и выпекать в разогретой до 200* духовке около 15-20мин. Смотрите по вашей духовке. А перцы обычные. фаршированные фаршем с рисом.
  3. Chimera

    А у меня сегодня:

    Что ж, восприятие у всех разное. Всякое бывает.)) Фото поместила в коллаж, для эстетичности. Восстановление не принципиально для меня. А сегодня -перцы и по-мотивам грузинской кухни, хлеб "шоти". Ну и несколько оригиналов фото, что это не кафе.)))
  4. Chimera

    Любимые стихи любимых авторов

    Пилат. Возвращается нервная, нежная в три утра.— Не ругайся, не дуйся, я сделала все дела,Но наткнулась на классное место «Кофейный рай», И за столиком в белом хитоне сидел Пилат, Рисовал на бумажной салфетке Ершалаим, полумертвое море да изгородь из крестов. Ни один человек не садился за столик с ним, хотя, мне показалось, его не узнал никто. Прокуратор, мы слышали — вы наломали дров. Прокуратор, читали — от вас отказался Тибр. Кстати, как там Иешуа, весел ли, жив-здоров? Понимаю, что брякнула сдуру. Стереотип. Было-сплыло, такая вот притча, не птичий век, Переписанный временем начисто манускрипт. Но пока его помнят, ведь помнят и вас, префект. Колесо у Сансары рассохлось, оно скрипит. Две морщины на лбу были рваные, как черты На кирпичной стене, по которой прошёлся лом. «Я же предал его, взял и предал его, а ты... Значит, правильно всё, справедливо же всё, поделом». Зубочистки торчали в стаканчике, как столбы. «Я встречал очень мало души, очень много тел, Человеком не надо родиться, им надо быть, Что я должен ответить? Простите, я не хотел? Что я сделал все это случайно, врасплох, любя? Что давил на мозоль беспощадный синедрион? Но когда я убил его, я убил себя, Ненавижу ниссаны, плащи, колокольный звон». Говорил, говорил, словно пьяный или во сне, Расплатился за кофе, верней, заплатил за два. Я забыла напомнить Пилату, что бога нет, Значит, он никого, бедолага, не предавал.
  5. Chimera

    А у меня сегодня:

    Ответа нет. Попытка number two. Снова пита, но уже из дрожжевого теста. В отличии от предыдущей, долго не сдувается. Выпекается 7-8 мин. (надувается на 4 минуте.) в раскалённой духовке при 260-270* Кладётся на раскалённый противень. и сосиски в тесте P.S Человек-невидимка, "съевший" мои прошлые фотки - приятного аппетита.)) ( на всякий случай)
  6. Chimera

    А у меня сегодня:

    Жду ответ. Тема большая и хочется верить, что места всем хватит. (надеюсь я никого не потеснила).
  7. Chimera

    А у меня сегодня:

    Здравствуйте. Я что-то нарушила? Почему удалили фото? Коллаж был сделан для компактности изображений.
  8. Chimera

    Любимые стихи любимых авторов

    Сказка про человека. К побежденным потомки обычно не знают милости, вынося забытьём и насмешками злой вердикт.Экипаж полетел на планету с великой миссией, геноцид в наши планы глобальные не входил.Окрыленные духом, наукой, бронёй кевларовой, одолели болезни и старость на всей земле. А в галактике Z поджидала нас кучка варваров, безнадёжно застрявшая в яме пещерных лет. Мы везли им священные знания о строении, о скелете вселенной, маршрутах небесных троп. Попытайтесь почувствовать степень недоумения, когда встретили нас неприветливо. Словно тромб, оторвали со свистом от мира, давно привычного. Мы запутались в звездах, как котики в мишуре. Неразумные дети умеют играть со спичками, а задача разумных — от шалостей уберечь. У нас были плазганы, у местных — праща и трубочки, из которых плевались шипами острей ножа. Так просты и наивны, как логика старой тумбочки. Год прошёл, а мы вглубь не продвинулись ни на шаг. Капитан с бычьей шеей кричал и ругался матерно, вот вернёмся домой — всех нас ждёт трибунал, позор. Надо просто идти, надо просто смотреть внимательно. Мы, ленивые твари, шугаемся и ползем. Надо просто уметь убеждать, чтобы нам не стоило. Не словами, так силой, работает, проверял. Надо жалость отбросить, и смело войти в историю, бесконечно уверовав в благо и в идеал. "Нам бы пленного, надобен пленный", — цеплялись к ротному. "Пусть поведает, что там за ангелы их хранят". Изловили мальчишку, глазастого, узкоротого, но упрямством ужасно похожего на меня. Оттопырены мягкие уши, худые плечики. Почему-то он нас понимал или делал вид. Мы ж не звери, вполне обошлись с ним по-человечески. Ну рубец от веревки немножечко покровил. А пацан улыбался. Натянуто, по-противному. не улыбка — ухмылка кривым лягушачьим ртом. Настоящим мужчинам негоже таким бравировать, Настоящий мужик — он свиреп, бородат, как Тор. Бормотал гуманоид проклятья — катались со смеху. Ничего, к сожалению, путного не сказал. Почему тени ходят по тёмной воде, как посуху, и откуда на шее висит дорогой кристалл. Драгоценный кристалл полыхал и искрился гранями, бликовал серебристым пятном, акварелью волн. Вероятно, пока не случилось такого крайнего, подходящего случая, чтобы продать его. Если кто-нибудь руку к кристаллу его протягивал, головастик шипел, как мангуст, обнажал резцы. Кожа пахла сырой древесиной, болотом, дягилем. Безобидный дикарь, а устроил нам сущий цирк. Постепенно привык, вжался в пол молчаливой луковкой. Ещё год просвистел, а удачи всё нет как нет. Мы топтались на месте, теряли бойцов по глупости. Друг однажды подслушал — дикарь говорил во сне, мол, явилось старейшинам племени откровение, очень древнее, манкое, слаще медовых сот, что в огромном стальном космолете по рекам времени приплывет Человек. Настоящий. И всех спасёт. И кристаллы раскроют тогда лепестки, как лотосы. И сто радуг колоссами встанут на двести ног, и жемчужины слез заблестят голубыми росами. Человек будет добрым, хорошим, он будет бог. И пойдут все по светлой воде, отражаясь радостью: и шаман, и солдат, и охотник, и мореход, и рыбацкие дети, таскавшие сети с крабами, и красивые женщины, льющие молоко. Улетали мы ночью. Костры в стороне маячили. А под нами кипела, бурлила, жила вода. Нам не очень хотелось потом признаваться мальчику: это мы были именно теми, кого он ждал.
  9. Chimera

    Любимые стихи любимых авторов

    С драконами не входить. Ты спешишь по красивой весне, не сбавляя прыть в магазин, чтоб купить себе хлеба и молока. А там вывеска, что мол с драконами не входить ни на привязи, ни на цепочке, ни на руках. И сначала ты думаешь: "Полная, блин, фигня", но такая же вывеска дверь украшает в банк. Вероятно, драконы секреты свои хранят, они просто теперь маскируются под собак, под лохматых зверей, очень маленьких и больших. Их не возят на выставки, не продают в сети, ведь дракона купить — это, парень, особый шик, а дракона растить — это, братец, высокий стиль. Разве можно командой "сидеть" обуять огонь, если бросить корявую палку, то он сожрёт. Ты скользишь по лучу, ускоряясь, почти бегом. Круглощекое солнце толкает тебя вперёд, и ты вписан навек в этот солнечный алгоритм, и поэтому ладить с другими всегда легко. Когда брал ты щенка, ты же, глупенький, не вкурил, что по чистой случайности выпал тебе дракон. А он грыз твою обувь, конспекты и провода и пускал басовитые слюни на твой палас. Ты однажды вернёшься (внимание, туш, та-дам), а у мелкого жулика выросли два крыла. И везде по квартире клубками рыжеет шерсть, и глядит исподлобья лукавый янтарный глаз, словно хочет сказать: "Эй, хозяин, смотри — я есть, значит, шутка дурацкая всё-таки удалась? Значит, что-то ещё существует за гранью чувств. За штаны извини, вот, остался один лоскут. За "летать научить", к сожалению, не поручусь, как насчёт "научиться любить"? Это я могу". Ты идёшь по траве, как по сумраку дикий гон. Облака над тобой, словно небо макнули в кляр. И в квартире на тоненькой ноте скулит дракон, потому что вообще-то дракону пора гулять.))
  10. Chimera

    Любимые стихи любимых авторов

    *** Старуха достаёт моржовый клык. Растёт сугроб, как флора в чашке Петри. Мы вяжем наши временные петли из свитеров, которые малы. Мы видим небо под кривым углом, а небо всё такое же, как раньше. Мы стали старше, но не стали страньше. Извечная борьба добра со злом. Старуха достаёт акулью кость и знаки на холодном камне чертит. Извечная война любви и смерти, оплаканный безвременьем погост. А солнце - белокудрая беда - танцует нам прощальное фламенко. И радость, мимолетна и мгновенна, лежит в стакане кубиками льда. Старуха сеет через сито снег. Повесим бусы на лесные лапы. Мы светим, даже если мы не лампы, витражными акрилами в окне. Родится новый век. И новый ты. И все давно искавшие обрящут. И станет не пустым почтовый ящик, уставший от словесной пустоты. Старуха чешет гребнями ковыль. Утихнет боль, закончатся все войны. Мы будем восхитительно спокойны, и так же восхитительно мертвы, как это новогоднее стекло, блестящее на елках с мишурою. Мы носом землю роем, роем, роем. Но кто мы сами? Мы добро? Мы зло? Душа бессмертна, легче, чем туман. Вернувшись на украшенную площадь в Америке, в Норвегии и в Польше мы будем жить. И кончится зима *** Он увидел Её во сне. Это был мираж, но настолько отчетливый, словно всё наяву. Она целую вечность шатается по мирам, и откуда-то знает уже, как его зовут. Леденцовое имя катает на языке, имя слышат планеты, и звезды, и, может, бог. А у старого бога стоит на столе макет, и висит на крюке разукрашенный круглый гонг. Бог стучит в медный гонг, когда хочет призвать грозу, бог вращает макет, и меняется явь на навь. Чудеса обитают повсюду (глаза разуй), или если ты тоже очкарик — очки поправь. Он увидел Её во сне. И забыл дышать. Кто-то щёлкнул замком, потоптался и вызвал лифт. Он молил, чтоб её космолёт не покрыла ржа, и приборы не вышли из строя, забарахлив. Он ей сердце, написанный стих и надёжный тыл. Камень-ножницы, милая девочка, цу-е-фа. А у старого бога растут в бороде цветы, и в шкафу с зеркалами на дверцах живет скафандр специально для выхода в свет, за черту, в астрал. Космос — кровь каракатицы, вскрытый лопатой дёрн. Он увидел Её во сне, и открыл канал, но куда чернота-червоточина заведёт? Невозможно кричать из окошка: "Лети сюда, город ночью мигает огнями, рули на блеск". Измерений великое множество, вот беда. Гребень Ехо, Косой переулок, нарнийский лес. Искривлялись предметы и улицы, шар луны молоком наливался и падал вниз. А у старого бога супруга печет блины, и садятся рядком астероиды на карниз. Он увидел Её во сне. И сошёл с ума. Кособочились стены и сыпались кирпичи. Коридор в никуда позвоночник себе ломал, полыхали над крышами молнии как мечи. Стал неправильным дом, стало небом морское дно, стало эхом шагов по воде и сплетением тел. "Этот космос безмерно велик для меня одной. Не найдётся весомой причины туда лететь". Так сказала Она, голосок её был устал. "Я люблю тебя, странный безумец, прими за факт. Это, мальчик, другая война и не мой металл". Камень-ножницы, бог, камень-ножницы, цу-е-фа.
  11. Chimera

    Любимые стихи любимых авторов

    Часовщик Сальвадор Часовщик Сальвадор (мастерская у Трех Ворот) ненавидит песочных людей и ночных воров. Механическим птицам не место среди ворон. Часовщик Сальвадор прикрывает ладонью рот: "Баю-бай, светлым - рай, постоялым дворам - трава. Открывай в небе кран, напивайся любви в дрова. На подушке - чужая прозрачная голова. В эту ночь время снова придёт меня убивать. Пока стрелки свисают с олив, как усы Дали, невозможно меня просто вычеркнуть, удалить. Нелинейные дети рождаются из молитв, а потом, оттолкнувшись подошвами от земли, оставляют рассказы, картины, родных, ключи. Убери все плохое из прошлого, исключи. Если это конец, то какой должен быть почин? Но из жертв получаются лучшие палачи. Под лупастым стеклом круглый мир, целый сад камней, мать-Вселенная спит и не слышит частицу "не", облепил человечий анфас муравьиный снег. Вылезает из чрева яйца демиург Фанет, золотое крыло, бычьи головы по бокам". Часовщик Сальвадор забирается в облака заводить полнолуние, с крыши снимать нагар. В эту ночь память снова вернётся издалека, память будет скулить под дверями, как все щенки, память станет размазывать ветер по швам щеки. Но пока чье-то сердце огромно, как синий кит, мастерские свои не покинут часовщики. Автор: Захарцева Н. ДЬЯВОЛ Дьявол дежурит на "Скорой" который март. Помнит отца, но не знает, как звали мать. Белый халат, носилки и подремать В обществе медсестры. Дьявол в аптечке носит бинты и йод. Небо прикрылось строкой "не влезай - убьёт", Сходит на реках лед, и возможен сход Снега с дырявых крыш. В тесной кабине - светлый алтарь святых. Печка сломалась, дьявол опять простыл. Жизнь совмещают со смертью внахлест и встык Эпистолярным кризом. Мир - идеально заполненный формуляр, Всё, как они хотели - и храм, и бар. Дьяволу снится вечность один кошмар - Как пополняет список Личных надгробий и порванных паспортов. Он зазубрил "Отче наш", календарь постов. Ночью роняет сон на казенный стол Цвета парадной ризы, Так же, как он однажды упал с небес. Ребра срастутся, бог выдаст, свинья доест. Списки составил на рай городской собес. Ад раздаёт релизы. График дежурства, составленный главврачом, Город устал с разговорами ни о чем. В рации голос диспетчера, свист, щелчок. Вызов, сердечный приступ. Пляшет сирена синее фуэте. Пётр украшает праведниками Эдем, Сетует змею, что души пошли не те. Раньше бывали легче. Дьявол несёт на спине медицинский крест, Запоминает адрес, этаж, подъезд. Код домофона (ирония) - трижды шесть В девятикружьи "свечки". Глаз стетоскопа. Хриплые соловьи Бьются о ребра, горит на губах иврит. Дьявол трясёт за плечи: "Дурак, живи, Не закрывай глаза. Где-то я раньше видел твоё лицо, Там, где рыбак звездой серебрил кольцо, Там, где куратор проклял мигрень дворцов И Гефсиманский сад". Гладит костлявой рукой поседевший нимб, Скрючены пальцы артритом, да черт бы с ним. " Я, получается, тоже могу хранить. Я и тебя спасу". Так и сидят, обнявшись, два старика. Боли полны опустевшие облака. Дьявол берет вино и пустой стакан. Бог достаёт мацу.
  12. Chimera

    Любимые стихи любимых авторов

    ***Её звали Мария. Она завивала косы.Я лежал на пути, на дороге, когда с базараОна шла и несла душистые абрикосы,И такими смотрели прохожие вслед глазами,Что могли бы наняться к Иуде учениками.Впрочем, люди как люди. Безгрешные, не иначе.Вы когда-нибудь видели, как могут плакать камни?Если нет, из чего тогда строили стену плача?Башня рыб — Магдала̀ — после лова сушила снасти.Её звали Марией. Распутницей. Магдалиной.Наливала масло в кувшины из алебастра.И зрачки ее были, как косточки из оливок.А меня убирали за пазуху и на сердце.Мне на сердце было удобней. По крайней мере,Был уверен - отсюда мне никуда не деться,Пока, словно круги по воде, расходилась вера.Галилейское море. Мощеных дорог каналы,Под горбатыми сводами крипты стихали хрипы.У Петра, как обычно, одна мелюзга клевала.Кто-то снова ходил по волне и тревожил рыбу.Стены белые. Солнце. Мир тёк молоком и медом.Фарисеи и мытари плыли по пы̀ли в Пейсах.Ей повесили камень на шею позором родаИ вину. А вина здесь по-прежнему хоть залейся.Одержимая бесами, бедами. В синагогеОтпевали грехи, прикрывая в экстазе веки.Я запомнил её следы. Она шла за богом,Потому что в нём она видела человекаСо своими слезами, сомненьями и бессильем,Под холстиной — живое тело, запястья целы,Не пророка, не проповедника, не мессию.Если камнем прицельно в висок, то хотя б за дело.Голова не обрита. Сплетенные сети цепкоВсё держали, тряслись на ветру бородой раввина.Убежала. В скрижалях фундамента старой церквиЯ - тот камень, не долетевший до Магдалины.Её звали Марией. Джульеттой. Кончитой. Анной.Этих странных женщин, идущих, зовущих, ждущих.Вы когда-нибудь знали, что их могут помнить камни?Если нет, из чего тогда сложены ваши души?
×
×
  • Создать...